Киев с ретушью и без: как снимал фотограф Бормотов
Он снимал президентов, политиков, принцесс, королей и космонавтов. Татьяна Воронова, дочь фотографа Александра Бормотова, рассказала Уикенду о дресс-коде советских фотокорреспондентов, правилах и фотоархиве ее отца.
— После войны папа еще десять лет служил в Берлине. Потом его перевели в Украину, а в 1955 году он приехал в Киев. Спустя три года попал под хрущевское сокращение армии, в чине капитана ушел в отставку и устроился на работу в фотоателье на Красноармейской (сейчас это улица Большая Васильковская).

Когда-то ему, двенадцатилетнему мальчишке, дед подарил первый фотоаппарат. С тех пор отец не выпускал камеру из рук, в Берлине он снимал уже достаточно профессионально, даже оборудовал себе небольшую фотолабораторию.

Какое-то время папа проработал в фотоателье, параллельно снимал для разных журналов и газет. Его заметили и взяли с испытательным сроком в РАТАУ — Радио-телеграфное агентство Украины. Вскоре он стал фотокорреспондентом агентства.
Это фотолаборатория в здании на Богдана Хмельницкого. Обычно фотографы для выбора нужного кадра с пленки делали контрольки — то есть переводили негатив в снимок на фотобумаге, но без использования фотоувеличителя. Но поскольку в фотохронике РАТАУ все было срочно и на бегу, приспособились отбирать нужные кадры прямо с негатива с помощью лупы. Так было быстрее.
Всю жизнь папа покупал камеры, у него были и древние антикварные фотоаппараты, и всевозможные советские камеры — «Зенит», «Киев» и прочие. Он покупал всю дефицитную импортную фототехнику, которую только мог достать.

Помню, в семидесятых годах отец принес с работы большие яркие коробки — тогда РАТАУ впервые выдало своим фотографам аппараты Nikon. Достал из коробки аппарат и сказал, что он стоит столько же, сколько машина «Волга». Объективов у папы тоже было много. Часто он сам их перебирал, усовершенствовал. По негласному правилу, когда фотокорреспонденты агентства выходили на пенсию, аппаратура оставалась у них.
В.В.Щербицкий на субботнике в Парке Дружбы народов. Апрель, 1974
Л.И.Брежнев, В.Н.Бакуль. 1965
Президент Франции Валери Жискар д'Эстен. Октябрь, 1975
Встреча Н.С.Хрущева
На стадион или съемки города можно было выходить в куртке или плаще. Но официоз обязательно надо было снимать в костюме и галстуке, а если шел дождь, зонтик засовывали под пальто или пиджак.
Конечно, у фотографов РАТАУ были свои правила. Поскольку они снимали официальные мероприятия самого высокого уровня, то обязаны были всегда соблюдать дресс-код, носить костюм с галстуком. Некоторые послабления допускались только при съемках спортивных мероприятий.

Все, кто находился в кадре на официальных снимках, должны были выглядеть прилично, например, не чесать носы и не кривляться. Отвечали за это фотографы. Помню рассказ про торжественное заседание во дворце «Украина». Заседали на трибунах, а снимать приходилось по частям. Работали сразу несколько корреспондентов, потом вырезали кусочки из кадров и из них составляли одно большое общее фото. Иногда вырезали отдельные фигурки и даже дорисовывали. Бывало, фотографы пририсовали целые фрагменты.

Папа хорошо рисовал, использовал ретушь, тонкую кисть и карандаши. Ему удалось достать дефицитные карандаши Koh-i-Noor для фоторетуши по черно-белым снимкам. Для растушевки карандаша использовалась тонкая кисть. А еще нужно было иметь специальные скребки для случаев, когда требовалось что-то соскрести со снимка.

Вообще на ответственных мероприятиях снимали сразу по двое-трое. Часто в газетах так и писали под одним снимком две фамилии: «Фото Бормотова и Поддубного».
Крещатик
Крещатик
Действовали и другие правила — идеологические. Помню, мы гуляли по Русановке, и я любовалась видом на правый берег и куполами Лавры над Днепром. Папа сказал, что такой снимок не пройдет цензуру — нельзя показывать, что церковь возвышается над городом.
22 июня 1976 года
Озеро Тельбин, конец 1950-х
Помимо обязанности снимать официальные мероприятия, у фотографов были и другие зоны ответственности. За папой закрепили театрально-концертный Киев. У него был постоянный пропуск в оперный театр. Иногда казалось, что он там жил — так много времени проводил в оперном. Там отец и сделал памятный снимок — портрет композитора Дмитрия Шостаковича. Этот портрет сейчас хранится в отцовском архиве. Другой специализацией были спортивные мероприятия.
«Динамо (Киев)» — «Бавария». Слева — Олег Блохин. 1975 год.
С самого рождения я привыкла видеть папу с фотоаппаратом. Что бы ни происходило, он был рядом и снимал. Даже в мой выпускной, всю ночь, пока мы гуляли, он ходил следом и снимал. При этом был совершенно бескорыстным, пачками раздавал фотографии.

После школы я провалила экзамены, и папа пристроил меня на год поработать в бухгалтерию РАТАУ. Так что мне повезло увидеть его работу изнутри. Помню, когда приходила команда фотографам на съемку, они на ходу повязывали галстуки, запрыгивали в машину и мчались как на пожар — например, встречать кого-то в Борисполе.
Аэропорт «Борисполь». 1973 год
Индира Ганди. 1983 год
После съемок, проявив пленку, папа ее нарезал. Какие-то снимки шли в прессу, фототеку РАТАУ, в госархив. Остальное он складывал в конверты и паковал. Потом у кого-то возникала какая-то идея или приходило письмо, что нужно конкретное фото, и папа снова доставал свои конверты с негативами. Только он знал, что где лежит.
Пешеходный мост. 1957 год
Площадь Калинина (нынешний Майдан Независимости). 1967 год
У каждого репортера фотохроники была своя лаборатория. Папин архив и сохранился благодаря этому. Мне позвонил кто-то из бывших сотрудников и попросил приехать забрать коробки, чтобы их не вынесли на помойку. Большая часть архива так до сих пор и хранится — в конвертах с датами съемки, подписано папиной рукой. Но много там и случайных кадров.
Принцесса Анна, Гидропарк. 1973 год
У отца была наследственная болезнь Паркинсона. В 48 лет он узнал свой диагноз и еще 20 лет снимал и работал с дрожащей правой рукой. Скрывал, как мог, находил способы фотографировать и ретушировать, делал специальные упоры. Позже он перестал снимать для РАТАУ как фотокорреспондент, но продолжил работать для них как фотограф. В 68 лет папа слег. В ночь на 1 января 2001 года его не стало.

Я продолжаю разбирать и обрабатывать архив отца, сканирую и разбираю все по папкам. Уже сейчас в моем компьютере 13 тысяч сканов его снимков. Это примерно половина архива, большей частью черно-белые фото. Папа считал, что цветные фотографии — просто картинки. А настоящее искусство — это черно-белое фото.
В статье использованы фотографии Александра Бормотова из архива Татьяны Вороновой. Фото на обложке — ботанический сад.
Понравилась статья? Поблагодари автора!
Фотографии рассматривала
Светлана Максимец
Made on
Tilda